Легенды Тайноречья
Истории, которые сохранились в народе
Истории, которые живы
Кроме легенды о тайной деревне в лесу и её необычных жителях, в памяти народа этой местности сохранились и другие истории. Они живы до сих пор. Их рассказывают те, кто вырос в этих местах, кто помнит, о чём говорили бабушки, кто чувствует, что их земля — это не просто деревья и дома с заборами, а живое место со своей историей. И они эту историю бережно хранят.
Ниже —сказания, которые остаются в памяти местных жителей и благодаря им живут.
Кроме легенды о тайной деревне в лесу и её необычных жителях, в памяти народа этой местности сохранились и другие истории. Они живы до сих пор. Их рассказывают те, кто вырос в этих местах, кто помнит, о чём говорили бабушки, кто чувствует, что их земля — это не просто деревья и дома с заборами, а живое место со своей историей. И они эту историю бережно хранят.
Ниже —сказания, которые остаются в памяти местных жителей и благодаря им живут.
1.Георгиевский валун
С южной стороны церкви в Георгиевском, ниже по склону, на змеиной горе лежит огромный камень. Тёмный, шершавый, с прожилками кварца, которые поблёскивают на солнце. Если провести по нему рукой, он не гладкий — с мелкими выемками, как будто его трогали тысячи раз.
Неизвестно, сколько он здесь лежит. Может, сто лет. Может, двести. А может, и больше.
Но он точно старше всех, кто сейчас живёт в окрестных деревнях.
Чуть выше — храм. А за ним, на горе, было старое кладбище. Именно оно упоминается в метрической книге от 1784 года, именно на нем захоранивали людей живших в Георгиевском и некоторых из Копнино.
Чуть ниже — речка и сразу за ней родник.
Неизвестно, сколько он здесь лежит. Может, сто лет. Может, двести. А может, и больше.
Но он точно старше всех, кто сейчас живёт в окрестных деревнях.
Чуть выше — храм. А за ним, на горе, было старое кладбище. Именно оно упоминается в метрической книге от 1784 года, именно на нем захоранивали людей живших в Георгиевском и некоторых из Копнино.
Чуть ниже — речка и сразу за ней родник.
Камень лежит между храмом со старым кладбищем и водой.
Между теми, кто ушёл, и теми, кто ещё идёт. Между небом и землёй.
Такие места на Руси всегда считались особыми. Где храм — там небо.
Где кладбище — там граница. Где родник и река — там жизнь.
А камень между ними — как страж, как точка перехода, где мир живых встречается с миром ушедших.
В старину говорили: если камень лежит на таком месте, он не простой.
Он видит всё. Он помнит всех, кто проходил мимо.
При установлении советской власти камень хотели убрать — считали колдовским, соединяющим этот мир с иным.
По легенде - его подняли, и из-под него ударил столб белого света. Испугавшись, что там действительно есть какой-то вход, камень вернули на место.
В 2014–2015 годах, при восстановлении храма его снова пытались сдвинуть, с применением современной техники, транспорта — поставили на ребро, пытались погрузить в транспорт, но не смогли.
Больше его никто не трогал. Он так и лежит у тропинки, которая спускается к роднику.
Местные часто присаживались отдохнуть на этот камень, когда шли из под горы с родника или из соседней деревни через овраг.
Камень видел и тех, кто шёл за водой, и тех, кого несли на гору, на кладбище, провожая в последний путь. Видел священников с крестным ходом, видел детей, возвращающихся из школы, стариков, присаживающихся отдохнуть. Видел дожди и снега, зной и холод. Видел всё — и до сих пор остается на месте.
Когда подходишь к нему, кажется, что он смотрит. Не как человек — как место, которое видело слишком много, чтобы удивляться чему-то новому.
И может быть, поэтому его так и не смогли убрать: камень, который лежит на границе, уходит только тогда, когда сам захочет.
Между теми, кто ушёл, и теми, кто ещё идёт. Между небом и землёй.
Такие места на Руси всегда считались особыми. Где храм — там небо.
Где кладбище — там граница. Где родник и река — там жизнь.
А камень между ними — как страж, как точка перехода, где мир живых встречается с миром ушедших.
В старину говорили: если камень лежит на таком месте, он не простой.
Он видит всё. Он помнит всех, кто проходил мимо.
При установлении советской власти камень хотели убрать — считали колдовским, соединяющим этот мир с иным.
По легенде - его подняли, и из-под него ударил столб белого света. Испугавшись, что там действительно есть какой-то вход, камень вернули на место.
В 2014–2015 годах, при восстановлении храма его снова пытались сдвинуть, с применением современной техники, транспорта — поставили на ребро, пытались погрузить в транспорт, но не смогли.
Больше его никто не трогал. Он так и лежит у тропинки, которая спускается к роднику.
Местные часто присаживались отдохнуть на этот камень, когда шли из под горы с родника или из соседней деревни через овраг.
Камень видел и тех, кто шёл за водой, и тех, кого несли на гору, на кладбище, провожая в последний путь. Видел священников с крестным ходом, видел детей, возвращающихся из школы, стариков, присаживающихся отдохнуть. Видел дожди и снега, зной и холод. Видел всё — и до сих пор остается на месте.
Когда подходишь к нему, кажется, что он смотрит. Не как человек — как место, которое видело слишком много, чтобы удивляться чему-то новому.
И может быть, поэтому его так и не смогли убрать: камень, который лежит на границе, уходит только тогда, когда сам захочет.
2.Подземный ход храма
В легендах уже есть история о Георгиевском валуне — камне, который лежит у церкви и не даёт себя сдвинуть. О нём говорят как о страже, который стоит на границе между храмом, кладбищем и водой.
Но у этого камня есть сосед — история, о которой говорят реже.
Она невидима, но местные помнят о ней.
Это легенда о подземном ходе, который будто бы начинался под церковью и уходил в неизвестном направлении.
что известно
Говорили, что из-под церкви есть ход. Куда — никто точно не знал. Одни говорили — к Оке. Другие — на другой берег. Третьи — что он соединял храм с ближними деревнями.
В 1990-х годах, когда церковь стояла в руинах, местная молодёжь пыталась найти этот ход. Облазили подвал, стучали по стенам, искали люки. Ничего не нашли.Ход остался легендой.
Но может быть, они просто искали не там?
Говорили, что из-под церкви есть ход. Куда — никто точно не знал. Одни говорили — к Оке. Другие — на другой берег. Третьи — что он соединял храм с ближними деревнями.
В 1990-х годах, когда церковь стояла в руинах, местная молодёжь пыталась найти этот ход. Облазили подвал, стучали по стенам, искали люки. Ничего не нашли.Ход остался легендой.
Но может быть, они просто искали не там?
О чем рассказывает место?
Стоит вспомнить, что камень у церкви лежит как раз у спуска к роднику и старому кладбищу. Такие места на Руси всегда считались особыми. Если где-то и мог быть скрытый вход, то именно здесь.
Камень — на виду. Ход — под землёй. Они не противоречат друг другу. Они дополняют друг друга.
И если верить тому, что говорят старожилы, такие ходы под церквями действительно находили. Не здесь, так в других местах.
Говорят, что в Калуге даже есть старые карты, где отмечены ходы под Окой.
Может быть, это и правда. А может, просто ещё одна история, которую любят рассказывать в деревне.
Но почему-то в ней слишком много совпадений.
Стоит вспомнить, что камень у церкви лежит как раз у спуска к роднику и старому кладбищу. Такие места на Руси всегда считались особыми. Если где-то и мог быть скрытый вход, то именно здесь.
Камень — на виду. Ход — под землёй. Они не противоречат друг другу. Они дополняют друг друга.
И если верить тому, что говорят старожилы, такие ходы под церквями действительно находили. Не здесь, так в других местах.
Говорят, что в Калуге даже есть старые карты, где отмечены ходы под Окой.
Может быть, это и правда. А может, просто ещё одна история, которую любят рассказывать в деревне.
Но почему-то в ней слишком много совпадений.
P.S.
Для тех, кто любит факты.
В книге калужского краеведа Владимира Толстова «Загадки калужских подземелий» описан похожий случай.
У церкви Иоанна Предтечи в Калуге вход в подземелье тоже был прикрыт большим валуном. При ремонтных работах там вскрыли грунт и обнаружили кирпичные своды.
А еще в книге, приведён план подземной Калуги 1912 года, составленный картографом А. Крыловым .
На карте отмечены три подземных хода, ведущих под Окой на правый берег: один от Казанского храма, второй от старинной крепости и третий — от церкви Спаса на глубоком к Ромодановской церкви.
Так что слухи о подземных ходах под церквями в этих местах имеют под собой реальную основу. Может быть, наш ход — один из них. А может — отдельная история, которая ждёт своего часа.
Для тех, кто любит факты.
В книге калужского краеведа Владимира Толстова «Загадки калужских подземелий» описан похожий случай.
У церкви Иоанна Предтечи в Калуге вход в подземелье тоже был прикрыт большим валуном. При ремонтных работах там вскрыли грунт и обнаружили кирпичные своды.
А еще в книге, приведён план подземной Калуги 1912 года, составленный картографом А. Крыловым .
На карте отмечены три подземных хода, ведущих под Окой на правый берег: один от Казанского храма, второй от старинной крепости и третий — от церкви Спаса на глубоком к Ромодановской церкви.
Так что слухи о подземных ходах под церквями в этих местах имеют под собой реальную основу. Может быть, наш ход — один из них. А может — отдельная история, которая ждёт своего часа.
3.Егорьевский бугор
Место где чёрт на спине катается
Дорога между Тинино и Георгиевским идёт ровно. Почти всё время.
Но где-то посередине есть одно место, где она вдруг идёт вверх. Не сильно. Совсем немного.
Но тот, кто шёл по ней пешком, запоминал этот бугор надолго.
Раньше местные говорили: «Подниматься на него — невероятно тяжело. Ноги будто свинцом наливаются, воздух из лёгких вышибает».
И так всегда. В любое время года. В любую погоду.
Одна местная женщина сказала так: «Такое ощущение, что у тебя чёрт на спине катается».
И пропадало это ощущение ровно в тот момент, когда с дороги начинали виднеться макушки церкви в Георгиевском. При этом вершина бугра в этот момент ещё не была достигнута.
Никто не мог объяснить, почему такой короткий подъём отнимает столько сил. Не было там ни болота, ни песка — обычная грунтовая дорога.
Про этот бугор знали все жители деревни, все его проходили, все это чувствовали — другого пути в город и соседнюю деревню не было.
Если на самой вершине бугра свернуть в лес- то именно там начинается тропа, которая вела в тайную лесную деревню.
Что это могло быть
Может быть, дело в том, что бугор был не просто бугром. Он стоял на старом пути, по которому ходили веками. Может, эта земля помнила что-то, что не хотим помнить мы.
А может — просто земля, которая устала от людей.
Этот бугор — не просто странное место. Он часть того же леса, той же дороги, той же земли, где лес путает тропы, где звук исчезает, где тайная деревня прячется от чужаков.
Он напоминает: у этих мест есть своя память. И она иногда даёт о себе знать.
Дорога между Тинино и Георгиевским идёт ровно. Почти всё время.
Но где-то посередине есть одно место, где она вдруг идёт вверх. Не сильно. Совсем немного.
Но тот, кто шёл по ней пешком, запоминал этот бугор надолго.
Раньше местные говорили: «Подниматься на него — невероятно тяжело. Ноги будто свинцом наливаются, воздух из лёгких вышибает».
И так всегда. В любое время года. В любую погоду.
Одна местная женщина сказала так: «Такое ощущение, что у тебя чёрт на спине катается».
И пропадало это ощущение ровно в тот момент, когда с дороги начинали виднеться макушки церкви в Георгиевском. При этом вершина бугра в этот момент ещё не была достигнута.
Никто не мог объяснить, почему такой короткий подъём отнимает столько сил. Не было там ни болота, ни песка — обычная грунтовая дорога.
Про этот бугор знали все жители деревни, все его проходили, все это чувствовали — другого пути в город и соседнюю деревню не было.
Если на самой вершине бугра свернуть в лес- то именно там начинается тропа, которая вела в тайную лесную деревню.
Что это могло быть
Может быть, дело в том, что бугор был не просто бугром. Он стоял на старом пути, по которому ходили веками. Может, эта земля помнила что-то, что не хотим помнить мы.
А может — просто земля, которая устала от людей.
Этот бугор — не просто странное место. Он часть того же леса, той же дороги, той же земли, где лес путает тропы, где звук исчезает, где тайная деревня прячется от чужаков.
Он напоминает: у этих мест есть своя память. И она иногда даёт о себе знать.
4. Говорящая со змеями
Записано со слов старожилов деревни Георгиевское. 2012 год.
Эта история - больше чем легенда, ее рассказали мне очевидцы этих событий, которые видели это своими глазами.
Конец 1960-х — начало 1970-х годов.
В ту пору жила в здешних местах женщина — ничем, казалось бы, не примечательная. Но молва о ней ходила странная: будто понимает она змей, будто не боятся они её, а она их, будто может подойти к гадюке и взять в руки — и та не укусит.
Смеялись над этим, считали выдумками. А она и не спорила.
Однажды на покосе собрались мужики. Косили траву. Женщины шли следом — сгребали сено граблями. Был среди мужиков один, что любил языком почесать. Привязался к женщине, начал насмешничать, за ним другие подхватили. Подтрунивали, хохотали, не стеснялись в словах.
Она их слушала-слушала, потом говорит тихо:
— Оставьте, негоже так. Будет худо.
А они только пуще — не верят ведь.
Тогда женщина отложила грабли, отошла в сторону на открытое место, перевернулась через себя трижды. И в тот же момент со всех сторон — из травы, из-под камней, из низин — начали сползаться змеи.
Сперва одна, потом другая, потом десятки. И поползли не к ней, а к мужикам.
Мужики стояли ни живы ни мёртвы, боялись пошевелиться.
А она стояла поодаль — и молча смотрела. Не шевелилась. Не говорила ни слова. Просто смотрела, как они трясутся, как змеи ползут выше, как по их лицам течёт холодный пот.
Наконец один, тот, кто больше всех смеялся, выдавил из себя:
— Уйми... уйми их, сделай милость... Всё поняли, не надо...
Женщина перевернулась обратно трижды — и змеи разом расползлись, будто их и не было.
А она развернулась и ушла, так и не проронив больше ни слова.
С той поры относились к ней с опаской.
Не боялись, но уважали.
Эту историю рассказывают до сих пор. Помнят имена. Помнят тот покос. И когда говорят о странностях здешних мест, непременно вспоминают ту женщину.
Эта история - больше чем легенда, ее рассказали мне очевидцы этих событий, которые видели это своими глазами.
Конец 1960-х — начало 1970-х годов.
В ту пору жила в здешних местах женщина — ничем, казалось бы, не примечательная. Но молва о ней ходила странная: будто понимает она змей, будто не боятся они её, а она их, будто может подойти к гадюке и взять в руки — и та не укусит.
Смеялись над этим, считали выдумками. А она и не спорила.
Однажды на покосе собрались мужики. Косили траву. Женщины шли следом — сгребали сено граблями. Был среди мужиков один, что любил языком почесать. Привязался к женщине, начал насмешничать, за ним другие подхватили. Подтрунивали, хохотали, не стеснялись в словах.
Она их слушала-слушала, потом говорит тихо:
— Оставьте, негоже так. Будет худо.
А они только пуще — не верят ведь.
Тогда женщина отложила грабли, отошла в сторону на открытое место, перевернулась через себя трижды. И в тот же момент со всех сторон — из травы, из-под камней, из низин — начали сползаться змеи.
Сперва одна, потом другая, потом десятки. И поползли не к ней, а к мужикам.
Мужики стояли ни живы ни мёртвы, боялись пошевелиться.
А она стояла поодаль — и молча смотрела. Не шевелилась. Не говорила ни слова. Просто смотрела, как они трясутся, как змеи ползут выше, как по их лицам течёт холодный пот.
Наконец один, тот, кто больше всех смеялся, выдавил из себя:
— Уйми... уйми их, сделай милость... Всё поняли, не надо...
Женщина перевернулась обратно трижды — и змеи разом расползлись, будто их и не было.
А она развернулась и ушла, так и не проронив больше ни слова.
С той поры относились к ней с опаской.
Не боялись, но уважали.
Эту историю рассказывают до сих пор. Помнят имена. Помнят тот покос. И когда говорят о странностях здешних мест, непременно вспоминают ту женщину.
Продолжение следует
Скоро — следующая легенда.
Читайте также